Главная » Статьи » Все еще Гонконг
Интересные статьи о туризме
Все еще Гонконг
|
Своими небоскребами, врастающими друг в друга, вырастающими один из другого и переплетающимися в клубок, Гонконг ошеломляет буквально с порога. Эти чудеса архитектурного дизайна кажутся компьютерными эффектами из какого‑нибудь американского блокбастера о далеком будущем человечества. |
|
Посадочные «аттракционы»
Сейчас прилетающие в Гонконг самолеты садятся в так называемом новом аэропорту. Он вынесен на полтора десятка километров в море — построен на нескольких маленьких островах, соединенных между собой.
С «материком» его связывает настоящий архитектурно-строительный шедевр — умопомрачительная многокилометровая автомобильная эстакада-мост, высоко вознесенная над морем на тонких сваях-колоннах. Гости Гонконга переживают незабываемые впечатления, когда едут из аэропорта и в аэропорт «по морю аки по суху». Впрочем, когда я в первый раз прилетел туда (почти сразу после так называемого hand over — перехода 1 июля 1997 года этой британской «коронной колонии» под суверенитет коммунистического Китая), мне довелось увидеть другой туристический «аттракцион».
Дело в том, что новый аэропорт тогда еще не был построен — был готов только участок эстакады, уходящий в никуда за морской горизонт. Самолеты же приземлялись в старом аэропорту Коулун на одноименном полуострове, причем взлетно-посадочная полоса располагалась прямо среди городской застройки. Поэтому при снижении лайнера авиапассажир переживал захватывающие и где-то, скажем так, тревожные ощущения: сначала в иллюминаторах была видна панорама самых настоящих каменных джунглей, затем самолет как бы лавировал между высоченных небоскребов, причем казалось, что он вот-вот заедет крылом в какое-нибудь из окон, и, наконец, при всеобщем вздохе облегчения касался полосы. Но теперь все это в прошлом — к полному удовлетворению и летчиков, и обитателей небоскребов.
Везде господствует вертикаль (оно и понятно: места в Гонконге очень мало). Многоуровневое переплетение городских магистралей, пешеходных тоннелей, самодвижущихся дорожек и вознесенных на пятиэтажную высоту скоростных хайвеев трудно определить привычным для нас словом «улица». Ощущение такое, будто бесконечные потоки людей и машин движутся во все стороны по венам и артериям гигантского организма.
Три источника и три составные части
Карта Гонконга причудлива так же, как и история формирования этого удивительного города-государства, ныне скучно называющегося Специальным административным районом Сянган. Гонконг сложился из трех частей. Сначала британцы захватили безлюдный островок (собственно Гонконг), потом прикупили к нему соседний полуостров (Коулун), а еще позже взяли в аренду небольшой кусок земли на материке (Новые территории). Самое главное — понимать, в какой из этих частей находишься. В противном случае можно запутаться в сторонах света и полностью потерять ориентацию.
По всему периметру острова Гонконг тянутся бетонные набережные и небоскребы. В середине — гора, пик Виктории, на которую ступеньками взбираются дома. На ее вершине — гигантский торгово-развлекательный комплекс: многоэтажный магазин, игральный зал и музей курьезов «Не хочешь — не верь!» Но главное здесь — смотровая площадка, откуда открывается фантастический вид на весь город (а не только на остров). Особенно гипнотическим пейзаж выглядит вечером, когда внизу расстилается целое море разноцветных огней. Под самой вершиной и по залитым зеленью склонам раскинулся квартал шикарных вилл — это наиболее престижное место в Гонконге, стоимость одного квадратного метра земли тут может доходить до 100 тысяч долларов.
Вся деловая жизнь сконцентрирована внизу — в Сити. Его главная улица — Хеннеси-роуд, с бесконечным рядом крупнейших мировых банков, представительств транснациональных корпораций и самых дорогих отелей. Если остров — деловой центр Гонконга, то полуостров Коулун — развлекательный. Добраться туда можно на метро, линия которого проходит под морским дном, на такси — по туннелю, расположенному рядом, но лучше всего на паромчике, курсирующем до наступления темноты каждую четверть часа. Ветерок, морские брызги, рыбацкие джонки, а вокруг — фантасмагорический лес небоскребов.
На полуострове сосредоточены ночные клубы, галереи, концертные залы, стадионы и знаменитый парк «Коулун» с музеем Гонконга, изысканным садом и водопадиками, возле которых можно присесть, расслабиться и, подобно сидящим рядом местным жителям, предаться медитации. Но самое интересное — пройтись вечером по Натан-роуд, главной улице Коулуна. Цветовая мозаика огней ее витрин и разноцветных неоновых реклам производит просто ошеломляющее впечатление.
Сразу хочу сказать: репутация этого города как некого гнезда разврата сильно преувеличена. По крайней мере, внешние проявления прославленного гонконгского распутства выглядят куда более скромно, чем, например, в Таиланде. Мне довелось побывать в топлес-баре Red lips (основан в 1872 году), что на Пекин-роуд — улице, имеющей тут самую, мягко говоря, легкомысленную репутацию. Тем не менее зрелище по нынешним меркам прямо-таки целомудренное: никакого тебе топлес, девушки вяловато крутятся вокруг шеста в закрытых купальниках. И пиво дороже раза в два-три, чем в обычных местах. Хотя понятно, конечно, что все самое главное в плане обслуживания клиентов происходит за кулисами.
Из Коулуна можно на электричке отправиться на Новые территории. Считается, что данная часть Гонконга наименее затронута прогрессом. Но никаких рисовых полей и крытых бамбуком хижин вы не увидите. Глухая гонконгская деревня — это те же пять-шесть небоскребов, опутанных сетью автострад. Есть, правда, одно место — Кам Тин, где в первозданном виде сохранилась деревушка народности ханка. Тут люди ходят в традиционных черных одеждах и больших черных шляпах со свисающими с полей черными же оборками. Поселение обнесено почерневшей от времени кирпичной стеной, внутри которой теснятся домики с фонариками у входов. Понятно, что перед нами в общем-то тоже аттракцион.
Британский дух еще не выветрился
Но, пожалуй, самое поразительное — пронизывающий всю здешнюю жизнь удивительный синтез английской и китайской культур. Сразу чувствуется, что Гонконг более полутора веков находился под властью британской короны. Уроженцы туманного Альбиона как никто другой умели прививать собственный образ жизни населению своей огромной колониальной империи. Чтобы убедиться в этом, достаточно побывать в любой азиатской или африканской стране Британского Содружества. О таких же «дочерях» Англии, как Канада, Австралия или Новая Зеландия, заселенных прямыми потомками европейцев, говорить вообще не приходится.
Привыкший к британскому жизненному укладу Гонконг 1 июля 1997 года из состава Содружества выпал. Но за восемь лет пребывания под суверенитетом КНР английское культурное наследие из него не испарилось. Оно проявляется во многом: левостороннее движение, двухэтажность общественного транспорта (в том числе совершенно уникальные «жестяные» двухэтажные трамваи), почти повсеместная англизированность гонконгских топонимов (помимо уже упоминавшихся пика Виктории, Хеннеси-роуд, Натан-роуд, Пектн-роуд, еще и Абердин-вилледж, Хэппи-вэлли, Рипалс-бей, Гарден-роуд, Эшли-роуд и так далее до бесконечности), любовь к собакам, популярность гольфа, крикета, футбола, а также лошадиных скачек (тут есть большой ипподром, и результаты очередного забега обязательно попадают в число главных новостей местной прессы и телевидения). Среди гонконгцев (напомню, что 98 % населения бывшей колонии — китайцы) довольно много христиан, главным образом англиканцев и католиков. Зачастую люди при китайских фамилиях имеют английские имена, например Чарльз Ли или Джон Куок.
Гонконгские полицейские носят щеголеватую, отлично пригнанную форму британского образца с наплечными шнурами и характерными кожаными портупеями, совершенно не похожую на мешковатые кители полицейских и военных континентального Китая. У дверей многих роскошных отелей по старой колониальной привычке стоят швейцары-сикхи в шитых золотом ливреях, в тюрбанах и с залихватски закрученными вверх усами. (Кстати, в Гонконге довольно крупная индо-пакистанская община, большинство членов которой получило после hand over’а британские паспорта.)
Пивные в Гонконге, как правило, называются пабами и действительно напоминают английские заведения по своему оформлению: стойки из мореного дуба, такие же столики и стулья, старинные гравюры на стенах, атрибутика британских футбольных клубов, неизменная игра в дартс и пинта в качестве единицы измерения ячменного напитка. Пиво, правда, преимущественно не английских, а австралийских или европейских марок, да и варят его здесь же, в Гонконге, на заводах, принадлежащих всемирно известным компаниям: «Форстерс», «Карлсберг», «Хайнекен» и «Сан-Мигуэль». Испанское пиво местного разлива, видимо, здорово понравилось гонконгцам, а потому получило особенное распространение. Впрочем, оно и подешевле. Вообще же пабов с разливным пивом не так много. Преобладает бутылочное, которым гонконгцы запивают традиционную китайскую лапшу в бесчисленных ресторанчиках, напоминающих обыкновенные столовки.
Англо-китайские контрасты
Степень «британскости» резко снижается, если свернуть с парадной роуд на какую-нибудь боковую стрит. Тут сразу сталкиваешься с более или менее традиционным Китаем, причем не тронутым коммунистическим правлением. Так, если свернуть с Хеннеси-роуд на Холливуд-стрит, то можно попасть в даосский храм Ман Мао — самый старый в Гонконге. Там коптятся подвешенные к потолку благовонные спирали и царит полная тишина. Потрескивает только огонь в большой печи, куда китайцы бросают склеенные из бумаги автомобили, телевизоры, муляжи ювелирных украшений и даже отксерокопированные деньги. Считается, что все эти предметы вместе с дымом поднимаются на тот свет к умершим родственникам.
На боковых стрит прямо на тротуарах режут, жарят, парят рыбу, креветок, лангустов, прочую морскую живность и вообще всякую непонятную китайскую пищу. Соответствующие запахи перемешиваются с теми самыми ароматами благовоний, воскуряемых в даосских, конфуцианских и буддистских кумирнях. Здесь же что-то строгают, пилят, грузят, носят, продают. Вдоль стен теснятся на корточках люди — такое впечатление, что они сидят друг у друга на головах. Ощущение страшной тесноты — как в муравейнике. Однако пройдешь чуть-чуть и опять оказываешься в современном, сверкающем витринами «англизированном» городе с пабами, ресторанами, ночными клубами и офисами.
Но вот опять контрастная картинка. По утрам на набережных, улицах и в парках толпы людей занимаются китайской гимнастикой тай-цзи-цюань, что значит «бой с тенью»: совсем маленькие детишки, девушки, солидные мужчины-бизнесмены, древние старики и старухи в едином строю размахивают бутафорскими мечами, изящно приседают и поворачиваются. Удивительное зрелище!
А вечерком обязательно сходите на улицу Темпл-стрит, что в Коулуне. С наступлением темноты она превращается в многокилометровый ночной рынок: тысячи покупателей и просто зевак пробираются между освещенными лампочками рядами палаток, в которых торгуют буквально всем. Это место называется Poor man’s night club, то есть «Ночной клуб бедняка». Здесь можно не только купить вещи по дешевке, причем зачастую очень неплохие, но и отведать гигантского лобстера, пекинскую утку, почерневшее яйцо или даже виски с кровью змеи, приготовляемое прямо на глазах у клиента. А рядом уж совершеннейшая «китайщина»: всевозможные хироманты и прочие предсказатели судьбы работают, степенно сидя рядком на своих скамеечках и ковриках. Неподалеку от них бродячие артисты дают представление в традициях китайской оперы — не стилизованно-театральной, а самой настоящей, уличной.
При всем этом рядовой гонконгец, как правило, знает английский язык. Правда, у него такое своеобразное произношение… Народ одет примерно так же, как в Лондоне или Париже. Молодежь, включая влюбленные парочки, держится по-европейски раскованно, чернокостюмные и белорубашечные клерки — деловито. А в эстрадных программах гонконгского телевидения можно услышать и увидеть, например, рэп, который в китайском варианте довольно любопытен.
На улицах немало европейцев — не только туристов, но и людей, постоянно живущих и трудящихся в Гонконге. Их нередко можно заметить в толпе банковских клерков или служащих других крупных предприятий. Одетые в деловые костюмы-тройки, с кейсами, они выходят по окончании рабочего дня из умопомрачительных офисов-небоскребов и беседуют на ходу с точно так же «прикинутыми» коллегами-китайцами.
Инфильтрация, абсорбция — и прощай, Гонконг!
Надо всей этой западно-капиталистической благодатью реет красный флаг коммунистического Китая. Впрочем, как свидетельство обещания Пекина ничего не менять в Гонконге в течение 50 лет рядом обязательно развевается и флаг Специального административного района Сянган — тоже красный (при британцах был синий с «Юнион Джеком» в верхнем углу), но на нем вместо желтых пятиконечных звезд белая орхидея. Вроде бы коммунисты на самом деле держат обещание: социализмом в Гонконге и не пахнет. Экономика этого азиатского «дракона» исправно функционирует по прежним рыночным правилам, которые, впрочем, и в остальном Китае сейчас в большой чести. У Гонконга до сих пор отдельная от КНР валюта — гонконгский доллар (один доллар США равен примерно восьми гонконгским), своя финансовая политика. Китай действительно не стал резать курицу, которая несет золотые яйца. Правда, все большая часть последних попадает именно в его карман.
Солдат на улицах не видно: рядовым вообще запрещено появляться в городе, поэтому они безвылазно сидят в бывших британских казармах принца Уэльского, а офицеры могут выходить на волю только в штатском. Тем не менее гонконгская вольница, безусловно, раздражает Пекин. Трудно сказать, как пойдут дела при новом главе администрации Гонконга Дональде Цанге, имеющим, кстати, титул рыцаря Британской империи, но особых послаблений от коммунистов ожидать скорее всего не придется.
Однако в любом случае Гонконг как уникальная культурная общность обречен. Его «абсорбирование» континентальным Китаем приобретает необратимый характер. Да, между Гонконгом и КНР сохраняется прежний пограничный режим: жителю континента попасть на эту «исконно китайскую территорию» невозможно без специального разрешения — по существу въездной визы. Но никакие пограничные заслоны и усиленные наряды полиции, проверяющие на гонконгских улицах каждого, кто смахивает на нелегала из КНР, не способны остановить инфильтрацию континентальных сограждан, стремящихся обосноваться в бывшем колониальном, но по-прежнему богатом анклаве. В результате с каждым годом в Гонконге будет оставаться все меньше того, что делало его уникальным местом на планете.
Начинаешь понимать дочерей последнего британского губернатора этой колонии Криса Пэттена. Они разрыдались, когда в памятный июльский день 1997 года корабль с губернаторской семьей, чиновниками, последними солдатами британского гарнизона и свернутым «Юнион Джеком» под жалобные звуки шотландской волынки отчалил от пристани. Они оплакивали Гонконг, который был и который пока еще живет своей красочной, неповторимой, фантастической жизнью.
Смотри также:
Если Вы хотите регулярно получать новые интересные статьи о странах - подпишитесь:
информационная туристическая рассылка Turistua.com
|
|
Любовь и астрология по-гималайски