 |
Со времен Троянской войны…, Статьи - TuristUA.com |
 |
Все, что нужно туристу: горящие туры, заказ билетов, отели и гостиницы, туристическое снаряжение, советы и полезная информация. |
||
 |
 |
 |
 |
 |
|
|
Главная » Статьи » Со времен Троянской войны…Интересные статьи о туризмеСо времен Троянской войны…
Земля возникает прямо по курсу несколько неожиданно и начинается с обрыва, о который разбиваются волны. Поверх него — взлетная полоса. Это Крит — сгусток истории и воплощенная мифология. Минотавр, тавромахии, Кноссос… Слава мира, начало цивилизации, великие катаклизмы… Теплое море, полные пляжи, нормальный турбизнес… Есть на свете места, где ничего не меняется. Естественный порядок вещей не в силах нарушить даже колоссальные катастрофы. У таких мест иммунитет на вирусы истории. И поэтому единственное действительно значимое для их обитателей событие — появление гостя. Тем, кто отправляется туда, слово со-бытие следует писать через дефис. Вместо ожидаемой картинки из школьного учебника или буклета взгляду открывается нормальная среда обитания. Мужчины неторопливы и рассудительны. С утра они собираются в маленьких кафе и размышляют об устройстве мироздания. Женщины собранны и грациозны. Они с утра хлопочут по хозяйству, занимаясь обустройством своего мироздания. Много детей, которые с утра играют, как это Здесь много всего, и взять напрокат машину или скутер — разумное решение. В противном случае время легко убить в ожидании автобуса. Ираклион, город имени героя Геракла, вполне можно обойти за день. Но потом обязательно захочется неизвестно куда. Здесь хорошо бесцельно колесить — тогда непременно куда-нибудь занесет. Курортная жизнь сосредоточена на полоске побережья, но стоит свернуть с дороги в горы — и сразу находишь другую жизнь: сельскую пасторальность, способную вышибить слезу умиления, особенно при знакомстве с ценами в местных ресторанчиках. Цивилизации рассыпались в руины, но жизнь тут не прерывалась. Оттого эти камни уютны и, прогретые солнцем, пригодны для бытия, протекающего в своем ритме — неспешном и неизбежном, как волны, как время. Обитатель эпицентра Средиземноморья никуда не торопится. А куда спешить живущему на руинах многих цивилизаций, которые напоминают, что спешить, в общем-то, некуда. Радость мига и полнота жизни — в каждом глотке терпкого воздуха Крита и такого же терпкого вина. Дорожные указатели иногда исполнены красноречия. Если, конечно, знать, на что они указывают. «Полириния, 7 км» — пятнадцать километров горной дороги до деревни, основанной первыми ахейцами почти за 600 лет лет до нашей эры и с тех пор обитаемой. Тогда это был целый город — идеальный форт, встроенный в скалы на вершине горы в 300 м над уровнем моря. У него было целых два порта — Фаласарна и Киссамос. Сегодня население Полиринии — всего сто человек, которые по-прежнему живут в старых домах, собранных из античных руин, и съезжать не собираются. Этот исторический «сандвич» ахейской, эллинской, романской, византийской эпох не тронут археологической лопатой и готов к лично вашему употреблению. Жители вам будут несказанно рады. Они радушны настолько же, насколько и независимы, и эти два качества обусловливают друг друга. Разве зависимый человек может быть гостеприимным? Вот и полиринийцы… С чего бы им быть зависимыми сейчас, когда даже во времена турецкой оккупации тут существовал целый институт христианского патриотического воспитания греческой молодежи на базе укрытого в скалах от посторонних храма Вознесения Богородицы, где до сих пор хранятся несколько бесценных древних икон. В общем, история деревни, оправленная во всемирную историю, дает ее жителям массу образцов для героического воспитания подрастающего поколения. Варварские времена! Не вчера они начались и не завтра закончатся. Вот, скажем, муниципалитет распорядился построить рядом с акведуком два пресса для оливок. На них пошла пара колонн эллинского храма Артемиды. Чисто варварский прагматизм. Наиболее древняя часть Полиринии располагалась на вершине горы, в стратегически безукоризненном месте. Первые дома (как и могилы) полиринийцы выдалбливали в скалах. Потом стали строить дома из камня. Местный акрополь, стоявший на вершине, было видно из всех трех долин, со всех дорог, сходящихся у подножия. Его разрушили еще на закате Античности, а тысячелетие спустя на том месте поставили византийский христианский храм. Не перекрытый им периметр фундамента акрополя хорошо виден в косых лучах восходящего солнца. Сегодня новые дома, собранные из обломков старых жилищ, не нарушают общей гармонии руин (пожалуй, только в таких местах человеческое сознание способно отыскать в руинах гармонию!). Это не просто эстетика распада, как в том же Кносском дворце, — это материализованная эстетика времени в чистом виде. Когда на развалинах Античности не прекращается жизнь, Античность не превращается в экзотику. Жители Полиринии не украшают дома эллинскими сосудами. Они просто находят их, возделывая землю, и используют в хозяйстве как вещь полезную и приятную глазу. В ахейских домах-пещерах устраивают подсобки. Там сухо: ни копна сена, ни мешок зерна не пострадает в любой ливень. Можно при входе навесить калитку, на всякий случай — от животных. А вот гигантским цистернам пятиметровой глубины применение не найдено — водопровод-то в деревне давно проложен. Горловины цистерн достаточно узки, человек туда не свалится, но козленок — запросто, так что они прикрыты досками. В этой деревне Античность — по-прежнему среда обитания. Пыль истории здесь еще не поднята в воздух кисточками археологов. Полириния никогда не знала археологических раскопок. Акрополь, как и подобает храму, расположили на вершине горы, а кладбище — ниже по склону, в роще старых олив. Семейные склепы, гробницы в них— все выдолблено в скалах. В одном из склепов пять гробниц, у шестой лишь намечен контур. То ли кто-то должен был умереть, да так и не умер, то ли пропал без вести. Наверху старой Полиринии селяне устроили ресторанчик — апофеоз собственной этнографии. Археология, определяющая его очарование, воспринимается не как экзотический антураж или дизайнерская фишка, а как живой контекст. Цены не вызывали желания обращать на них хоть какое-то внимание. Все блюда — из местной крестьянской кухни. Настоящие. Их не подадут ни в одном из греческих ресторанов мира. По крайней мере, греческий салат, заказанный мной днем позже в ресторане в центре Ираклиона, показался силосом, хотя стоил как фургон силоса. Ну а ужин в Полиринии с бесконечным количеством домашнего вина едва дотянул до десяти евро — и это на двоих с местной кошкой, которая, распознав во мне почитателя четвероногих, подсела к столу и принялась лопать, как консуматорша, только щеки шевелились. Но главное в любом ресторане — да не прозвучит это кощунственно ни для гурманов, ни для диетологов — не еда, а антураж, вид, атмосфера — в общем, то, что переводит процесс приема пищи из области физиологии в область высокой эстетики. И тогда банальный ужин превращается в акт причастия к этносу — если кухня национальная, к социуму — если место тусовочное, к цивилизации — если ваш столик расположен в ее, цивилизации, эпицентре. Открытые террасы ресторанчика Полиринии, на которых стоят столики, опираются прямо на скалу, с обратной стороны которой находятся пещерные ахейские квартирки. Подгулявший клиент может тут же и заночевать. Я, по крайней мере, сразу решил, что никуда отсюда до утра не поеду, поставил машину, засветло присмотрел себе пещерку для ночлега и вернулся за столик готовым к пиру. Официантки что-то прилежно советовали, мило смущались, рассказывая, что блюдо с загадочным названием скорордопсомо — просто черствый чесночный хлеб, политый оливковым маслом, и трогательно обрадовались, когда я его заказал. Сорт вина всего один, но какой! Пришел хозяин, пожилой колоритнейший грек, хотел о чем-то поговорить. По-гречески. Я ничего не понял, но со всем согласился. Потом он ушел, и на моем столе стали возникать новые, не заказанные мной кушанья. «Хозяин прислал, — пояснила официантка. — Это по старинному греческому рецепту, вы обязательно должны попробовать». Очень милая девушка. Впрочем, о том, что эта деревушка всегда была заповедником очень милых девушек, свидетельствуют исторические источники. На эллинской колонне, установленной в честь тогдашнего мэра Полиринии господина Сосаменоса, высечен гимн, восхваляющий красоту и прочие добродетели его дочери Тиро. Постепенно темнело. За горой догорел закат, в разрезе долины мерцало море. Внутри разливалось некое торжество от понимания простой, в общем-то, вещи — что оливки в моей чашке, козий сыр, листья салата, вино в кувшине — все это напитано теми же силами земли, которая радовала еще ахейцев. Здесь и сегодня принято вспоминать Троянскую войну — так же, как в русских селах Великую Отечественную. Критян же Идоменей предводил, знаменитый копейщик В Кноссе живущих мужей, в укрепленной стенами Гортине, Ликт населявших, Милет и град белокаменный Ликаст Ритий обширный и Фест, многолюдные славные грады И других, населяющих Крита стоградного земли Восемьдесят черных судов принеслося под критской дружиной… Критян же Идоменей предводил, знаменитый копейщик В Кноссе живущих мужей, в укрепленной стенами Гортине, Ликт населявших, Милет и град белокаменный Ликаст Ритий обширный и Фест, многолюдные славные грады И других, населяющих Крита стоградного земли Восемьдесят черных судов принеслося под критской дружиной… Вид припаркованного у римского акведука новенького пежо нисколько не мешает вспоминать гомеровский список кораблей. Времена меняются, а вместе с ними меняются и корабли. Смотри также:
 Если Вы хотите регулярно получать новые интересные статьи о странах - подпишитесь: информационная туристическая рассылка Turistua.com |
|
Самые опасные дни в году